«Сутра сердца» — один из самых известных первоисточников буддизма Махаяны.

 «Сутра сердца совершенной мудрости» или просто «Сутра сердца» — один из самых известных первоисточников буддизма Махаяны.
«Сутра сердца» является изложением буддийских идей совершенной мудрости и относится к наиболее коротким буддийским сутрам.
Изучению «Сутры сердца» уделяется особое внимание в восточно-азиатском буддизме, в частности в школах чань (дзэн) Китая, Японии, Кореи и Вьетнама. Особое значение эта сутра имеет для японской школы Сингон, основатель которой, Кукай, написал к сутре комментарии; а также для различных школ тибетского буддизма.

Некоторые исследователи считают, что «Сутра сердца» была создана в Китае и позже переведена на санскрит. Однако, большинство учёных склоняются к мнению, что именно версия на санскрите является оригинальной, несмотря на то, что китайский перевод сутры оказал намного большее влияние на школы буддизма.
Эта совершенная мудрость сосредоточена в мантре «Сутры сердца», назваемой также махамантрой:

    गते गते पारगते पारसंगते बोधि स्वाहा — гатэ, гатэ, парагатэ, парасамгатэ, бодхи, сваха.

которая означает полное избавление от иллюзий и приветствует просветление.

Особенностью этой сутры является то, что учение исходит не из уст самого Будды (что является традиционным для всех сутр); вместо этого Будда лишь подтверждает правильность выводов Шри Авалокитешвары в отношении праджняпарамиты.

 Повторение сердечной сутры или ручное копирование с помощью каллиграфии и ручки считаются очень мощными практиками .  Эта знаменитая каллиграфия от Ханни Шинкё.

Chanting the heart sutra, or hand copying with calligraphy and pen are considered very powerful practices by many. This famous caligraphy is from Hannya Shinkyo. 

https://buddhaweekly.com 

Буддизм Чистой Земли.

Буддизм

Кто такие буддисты? Это те, кто верит в закон причины и следствия и применяют его в собственной жизни.

В чем заключается закон причины и следствия?
Во всем есть причина. Ничего без исключений не происходит без причины. Конечно, бывает так, что причина неизвестна. Например, если самолет упал в море, то определить причину падения бывает сложно. Однако, это не означает, что причины нет. Такое следствие, как крушение, несомненно имело причину, будь то турбулентность, неисправность двигателя или ошибка пилота. Согласно универсальному законы причины и следствия, любой, даже самый незначителен результат, всегда возникает по определенной причине.

Что в буддизме называют «законом»?
Закон – это то, что неизменно в трех временах (прошлое, настоящее, будущее) и десяти направлениях (север, юг, восток, запад, верх (высота), низ (глубина), северо-восток, северо-запад, юго-запад, юго-восток). То есть закон в буддизме не меняется в зависимости от времени и места.
Особенность буддизма состоит в то, что он объясняет причинно-следственную связь того, как определяется человеческая судьба – то, что интересует каждого из нас.
Шакьямуни разъяснял эту связь следующим образом:
Хорошая причина образует хороший результат
Плохая причина – плохой результат
Моя причина – мой результат
Таким образом, закон причины и следствия гласит что все без исключения, что происходит в нашей жизни, будь то счастье или несчастье, создается нашими собственными поступками. Невозможно, чтобы семена, посеянные кем-то другим, приносили плоды мне. Так же, как абсолютно невозможно, чтобы посеянные мною семена давали урожай другому человеку.
Почему наша судьба создается нашими собственными поступками?
Все поступки, совершаемые нами, – это невидимая энергия (кармическая энергия), которая не пропадает бесследно и накапливается в араясики (арая – склад, сики – сознание; «сознание-сокровищница, наше истинное «я»). Когда кармическая энергия соединяется с условием, то возникает видимый результат. Нечто подобное происходит, когда мы вводим различную информацию в память компьютера: информация невидима, и сохранена на жестком диске или любом другом носителе, а при нажатии одной лишь кнопки, ее можно увидеть на нашем экране. Естественно, объем памяти на компьютере ограничен, но наше сознание алайя не имеет предела в объеме. Все бесчисленные действия, которые мы совершаем каждый день, без исключения накапливаются в виде кармической энергии.
В буддизме выделяется три вида действий, которые мы совершаем:
мысли
слова
физические действия
Причем самое серьезное значение придается мыслям. Ведь источником физических или вербальных действий являются мысли. Наши мысли подобны источнику пожара, а физические действия и разговор подобны искрам, исходящим от этого огня.
Шаньдао говорил: «В течение одного дня 840 миллионов мыслей возникает в нашем уме».
Несчитанное количество мыслей посещает нашу голову, и все эти мысли накапливаются в виде кармической энергии, которая и создает нашу судьбу.
Если человек понимает все это и внедряет это в свою жизнь, то он является буддистом.
http://amidism.com/

Будда Медицины. Семинар Ламы Сопы Ринпоче: "Садхана Будды Медицины." Посвящение в Практику. Seminar of Lama Sopa Rinpoche: "Sadhana of the Buddha of Medicine." Dedication to Practice.

Будда Медицины (санскр.  Bhaiṣajyaguru кит. 藥師佛 Yàoshīfó, 藥師如來 Yàoshīrúlái; яп. 薬師 Якуси, 薬師如来 Якуси Нёрай; кор.  Yaksayeorae, Yaksabul; тиб. ། Sangye Menla; монг. Оточ Манла, вьетн. Phật Dược Sư, Dược Sư Lưu Li Quang Phật; тайск. พระไภษัชยคุรุไวฑูรยประภาตถาคต), букв. «Гуру-целитель», «Наставник-лекарь» — глава восьми Будд Медицины. Иногда Будду Медицины называют Вайдурьяпрабхараджа (санскр. Vaiḍūryaprabhārāja; тиб. bai dur ya'i 'od kyi rgyal po, букв. «Владыка Лазуритового (Бериллового) Сияния»). Лазурит в разных культурах уже многие тысячи лет считается лечебным камнем. В символическом значении он является самой чистотой, то есть очищает от любых болезненных проявлений не только на физическом, но и на духовном уровне. Поэтому Будду Медицины называют ещё Буддой Исцеления (тиб. sangs rgyas sman bla). Буддисты Тибета уверены, что если с верой прикоснуться к изображению Бхайшаджьягуру, то можно исцелиться от любой болезни.
Практика Будды Медицины, как считают практикующие её буддисты, обладает невероятной силой. Даже просто повторение имени этого будды может защитить от многих болезней и неблагоприятных последующих перерождений. Если же ежедневно начитывать мантру Бхайшаджьягуру, то можно не только заранее оградить себя от множества заболеваний, но и очистить отрицательную карму и усмирить вредоносных духов, причиняющих страдания. Молитвы к Будде Медицины действенны и для благополучного решения мирских дел.
Будда Шакьямуни в беседе со своим учеником Анандой сказал следующее:

Если живые существа [погружённые в пучину страданий сансары] слышат имя Татхагаты Исцеляющего Учителя Лазуритового Сияния, и с предельной искренностью принимают его и помнят о нём, не имея никаких сомнений, тогда не падут они на путь плохих перерождений.

Целители, уделяющие особое внимание практике (санскр. sādhanā) Владыки Лазуритового Сияния, могут развить особые способности ясновидения, которые помогают в правильной постановке диагноза и лечении.
Мантра Бхайаджьягуру: Тадьята Ом Бекандзе Бекандзе Маха Бекандзе Рандзе Самуд Гате Соха.
  Я  прошла  посвящение  в  ПРАКТИКУ  БУДДЫ  МЕДИЦИНЫ   у  ламы  СОПЫ  РИНПОЧЕ.

Samatha Meditation Thangka.

 

Samatha or “Shamatha” means calm and with Vipassana is one of the fundamental meditation practices of the Tibetan Buddhist tradition.
This Thangka painting illustrates the different stages of the Samatha meditation showing a monk chasing and finally capturing an elephant.

The elephant, representing the mind, is led by a monkey representing the distractions.
Gradually both the monkey and the elephant change color, metaphor of the ability of the practitioner through his effort (the fire of knowledge) to purify the lethargic tendencies of the mind. Even a rabbit turn and look at the monk to indicate that distractions acknowledge who is in charge.

In the following stages the monk starts leading the elephant. The monkey now follows the elephant rather than leading it and the rabbit disappears. Finally the mind is under control and pacified.
After also the monkey leaves the elephant and stands behind the monk saluting him with reverence.

The last stages shows the elephant resting aside the monk who sits at ease. Now the path has ended and a rainbow streams out of the monk’s heart. Perfect equanimity is found and the the practitioner is ready to cross over into mental bliss.
The monk rides the elephant along the rainbow path into the perfection of the transcendent realm and returns bearing the sword of Wisdom.

Medicine Buddha. Bhaisajyaguru mantra: ☆tayata om bekandze bekandze maha bekandze radza samudgate soha.

 Tibetan doctors rely on Medicine Buddha for their healings. Regular practice with the Medicine Buddha also empowers one to heal others. In China and Japan, Medicine Buddha is a refuge in times of illness. Around the world, literally millions call out the name or mantra of Bhaisajyaguru (भैषज्यगुरु). It is even written in the sutras that if you speak the name of the Medicine Buddha in the ears of a dying animal or human they will be ensured good rebirth regardless of their past karma. No wonder the Medicine Buddha is so popular.
In times of pain, sickness, or stress, my first thought of “remedy” is quiet meditation with the most sacred Medicine Buddha mantra.
 https://buddhaweekly.com
 This Thangka features Buddha Bhaisajyaguru, known as the master of remedies or Medicine Buddha, sitting cross legged on a lotus throne.

The most distinctive feature of Bhaisajyaguru is his deep blue color.
The tone of the blue is lapis lazuli: the beautiful stone used to symbolize rarity and purity and it is said to have a curative or strengthening effect on those who wear it.
In his right hands he holds a myrobalan branch, important compound of several Tibetan medicines.
In his left hand a bowl containing three forms of a nectar to cures disease, counteracts aging and illuminates the mind.

Meditating in front of the Medicine Buddha thangka can help to alleviate physical and mental stress, increase healing powers both for oneself and others but also to overcome spiritual sickness, attachment, hatred and ignorance.http://traditionalartofnepal.com

Три вида кармы

Алан Уоллес. Памятование или внимательность?

Что в действительности имел в виду Будда, когда употреблял слово «памятование»? Алан Уоллес рассказывает, как неверное понимание этого термина может повлиять на практику.

Буддийский ученый и учитель Алан Уоллес – автор и переводчик многих текстов о буддизме. Получив степень бакалавра как в области физики, так и философии науки, в Амхерст-колледже (прим. переводчика – США, штат Массачусетс), и докторскую степень (Ph.D.) по специальности «Религиоведение» в Стэнфордском университете, он посвящает большую часть времени изучению буддийской философской и созерцательной традиций, а также их связей с современной наукой.

Уоллес – основатель и президент Института изучения сознания в Санта-Барбаре (США, штат Калифорния). В этом интервью он подробно обсуждает с журналом «Tricycle» то, что считает важнейшей, но зачастую неверно понимаемой буддийской практикой: медитацию памятования (англ. mindfulness, вариант перевода – осознанность). Уоллес отстаивает точку зрения, что недопонимание этой практики оказывает серьезное влияние на медитацию и может запросто увести в сторону от конечного плода буддийской практики – освобождения от страдания и вызывающих его причин. 

В последние месяцы вы обсуждали со многими буддийскими учителями тему памятования. Что побудило вас сосредоточиться на этой теме?

На протяжении многих лет я был озадачен различием в определениях памятования, которые дают многие современные учителя Випассаны и опирающиеся на них психологи, с одной стороны, и теми, что мы обнаруживаем в традиционной литературе Тхеравады и Махаяны, с другой. Когда около 30 лет назад я впервые заметил это несоответствие, то подумал, что его причина, возможно, кроется в различиях между буддизмом Тхеравады и Махаяны. Но чем глубже я всматривался, тем отчетливее понимал, что традиционные тхеравадинские и махаянские источники в целом находятся в согласии друг с другом, в то время как современные трактовки памятования отступают от обеих традиций.

‒ И в чем же отличия современных трактовок?

В то время как памятование (сати) часто приравнивают к внимательности, мои беседы с учеными монахами Бхикку Бодхи и Бхикку Аналайо, а также с Рупертом Гетином, президентом Общества палийских текстов (Pali Text Society), и недавнее изучение их работ, привели меня к выводу, что внимательность больше соответствует палийскому термину манасикара, который обычно переводят как «внимание» или «ментальная вовлеченность». Этим словом обозначаются первые доли секунды чистого познания объекта, до того как человек начинает узнавать, идентифицировать и создавать концепции. В буддийском понимании такое «внимание» не является положительным ментальным фактором. В этическом отношении оно нейтрально. Основное же значение сати ‒ это удержание в памяти, отсутствие забывчивости. Это понятие включает ретроспективное воспоминание о вещах из прошлого, проспективное памятование о необходимости сделать что-то в будущем и память, центрированную на настоящем моменте, когда поддерживается безотрывное внимание к текущей реальности. Противоположностью памятования будет забывчивость. То есть памятование применительно к дыханию, например, подразумевает постоянное неколебимое внимание к процессу входов и выдохов. Памятование может использоваться для поддержания внимания (манасикара), но нигде в традиционных буддийских источниках памятование не приравнивается к такому вниманию. 
  Употреблял ли Будда термин манасикара в своих наставлениях о памятовании?

Я этого не встречал. Больше всего этот термин используется в руководствах по буддийской психологии, основанных на абхидхарме. В практических инструкциях Будды как по шаматхе (медитации успокоения), так и по випассане (медитации проникновения в суть) чаще всего фигурируют термины сати и сампаджанна. Сампаджанна обычно переводится с пали как «ясное понимание», но в этом типе осознавания всегда присутствует качество рефлексии: оно всегда сопряжено с наблюдением за состоянием своего тела или ума, иногда во взаимодействии с окружающей средой. По этой причине я предпочитаю переводить термин сампаджанна как «самоанализ», который в данном случае сопряжен с различающим наблюдением не только за умом, но также и за физическими действиями и речевой активностью.

‒ В чем заключаются ошибки взгляда на медитацию как всего-навсего на процесс удержания внимания?
Когда памятование приравнивается к внимательности, это может легко привести к неверному умозаключению о том, что развитие памятования никак не связано с этикой, или с усилением здоровых состояний ума и ослаблением нездоровых. Нет ничего дальше от истины. В палийской абхидхарме, где памятование считается положительным ментальным фактором, она описывается не как внимательность, но как ментальный фактор, который четко разграничивает здоровые и нездоровые умственные состояния и поведение. Памятование как раз и используется для поддержания здоровых состояний и противодействия нездоровым.

‒ Какова же в таком случае роль внимательности?
 Развитие внимательности важно во многих отношениях, и объем исследований ее полезного влияния как на психологические, так и на физиологические расстройства быстро растет. Но приравнивать внимательность к памятованию неправильно, еще большая ошибка – думать, что в этом заключена вся випассана. Если бы это было так, то все учения Будды об этике, самадхи (чрезвычайно концентрированном внимании) и мудрости были бы не нужны. Очень часто люди, считающие, что медитация – это просто развитие внимательности, отказываются от остальной части буддизма, считая ее пустым звоном или суевериями. Люди отказываются от сущностных учений вместо того, чтобы отказаться от собственных предубеждений.

‒ Часто говорят, что внимание как таковое предотвращает возникновение нездоровых мыслей. Есть ли в текстах основания для такого утверждения?

Внимание как спокойное, незамутненное осознавание объекта медитации играет ключевую роль в практике шаматхи, которая уменьшает такие болезненные состояния ума как страстное желание, отвращение, тупость, возбуждение и сомнение. В буддийских текстах имеется много рассказов о людях, которые достигали глубоких, освобождающих прозрений посредством того, что можно было бы назвать внимательностью. Наиболее известен, пожалуй, случай странствующего аскета Бахии. Достигнув больших успехов в созерцании, он понял, что все еще не пришел к освобождению, и стал искать совета Будды, который сказал ему: «Если речь о видимом, пусть будет только видимое. Если о слышимом – только слышимое. Если об осязаемом – только осязаемое. Если о познаваемом – только познаваемое. Так тебе надлежит упражняться». И Бахия незамедлительно достиг освобождения.

Из этого мы можем легко заключить, что внимание – это единственное, что нужно для медитации проникновения в суть. Но мы должны помнить, что случай Бахии был исключительным. Он сумел достичь очень высокого уровня духовной зрелости еще до того, как встретил Будду, и это сущностное наставление было единственным, что ему требовалось для полного очищения ума от загрязнений. Остальным же может помочь богатое разнообразие буддийских теорий и практик. Внимательность может сыграть здесь важную роль и порой в самом деле предотвратить появление нездоровых мыслей. Но, если мы застрянем на одном лишь развитии внимательности, то она может оказаться препятствием для возникновения и благих мыслей! Например, медитации для развития четырех безмерных добродетелей: любящей доброты, сострадания, сорадования и равностности, – все они практикуются с памятованием, а не с одной только внимательностью. Развитие внимательности – это не полная практика, она может быть полезна сама по себе, но при этом может накладывать большие ограничения.
 – Есть ли практический смысл в различных определениях памятования? Или это исключительно вопрос семантики?

Это куда больше чем просто семантика. Английский термин mindfulness, применяемый для обозначения памятования, в широком употреблении попросту означает способность удерживать внимание, отдавать отчет. Сати же имеет гораздо более широкую коннотацию, поэтому желающим практиковать буддийскую медитацию советуют как можно лучше разобраться с этим и другими связанными терминами на основании самых авторитетных источников, какие только доступны. Иначе буддийская медитация быстро деградирует в размытое «быть здесь и сейчас», где утеряны невероятная глубина и богатство буддийских медитативных традиций.

– Может быть, следует выработать стандартное определение памятования?

Исходя из уважения к целостности традиции, было бы ошибкой причесывать все определения под одну гребенку. Важно чувствовать разницу между школами. Однако те общие моменты в определении памятования, в которых сходятся трактаты, приписываемые Будде, и важнейшие комментарии, следует признать буддистам всех школ.

В классическом труде V века «Путь очищения» Буддхагхоши, наиболее авторитетного автора комментариев в традиции Тхеравады, объяснение этой темы начинается с утверждения, что именно посредством памятования мы можем вспомнить вещи или события прошлого, что перекликается с определением термина, данным Буддой. Его характеристикой, пишет Буддхагхоша, является «отсутствие блуждания» в том смысле, что ум крепко привязан к выбранному объекту внимания. Его свойством служит «неупускание», что свидетельствует о том, что памятование дает нам возможность поддерживать внимание без забывчивости. Его проявлением будет «охрана объекта» или «нахождение с объектом лицом к лицу», подразумевающее, что «веревка памятования» крепко привязывает внимание к избранному объекту независимо от того, идет речь об относительно стабильном, одиночном объекте или о множестве взаимосвязанных событий. Его основой служит «усиленное наблюдение», предполагающее наличие различающего качества, которое является ключевым для серьезной практики сатипаттханы (четырех основ памятования): осознавания тела, чувств, мыслей и других феноменов. Согласно комментарию Буддхагхоши, памятование можно уподобить свае, вкопанной в объект, и стражнику, стерегущему двери восприятия. Взяв за основу это классическое авторитетное мнение, мы легко можем понять, почему памятование играет такую важную роль в практике шаматхи и випассаны в частности и в духовной практике в целом. Традиционно шаматха рассматривается как основной метод для развития памятования, в то время как практика випассаны состоит в том, что человек применяет памятование и мудрость (панна) для работы с телом, умом, чувствами и другими феноменами.

В психологической роли генератора воспоминаний сати является обычной компонентой ума, используемой нами в повседневной жизни. Некоторые упражнения сатипаттханы, например размышления об анатомических частях тела, не могут быть выполнены с использованием одного лишь внимания – например, когда сатипаттхана используется в практике сканирования умом телесных ощущений. Во всех случаях памятование, культивируемое в духовной практике, применяется с опорой на различающую способность ума: с ее помощью феномены нередко рассматриваются в контексте буддийских категорий, например пяти совокупностей. Это становится очевидным при обращении к основному учению Будды о сатипаттхане, где круг рассматриваемых вопросов был гораздо шире, чем внимание как таковое.

‒ В чем заключается разница между просто памятованием и правильным памятованием? Существует ли такая вещь как неверное памятование? 
 Снайпер, скрывающийся в траве в ожидании момента, когда он выстрелит во врага, может спокойно осознавать все, что происходит в каждый момент. Но поскольку его намерением будет убийство, то он практикует неправильное памятование. В действительности он практикует удержание внимания как такового без этической составляющей. Правильное памятование, вообще говоря, должно быть интегрировано с сампаджанной – самоанализом, включающим ясное понимание. Только когда эти две составляющие работают вместе, правильное памятование может достичь своей цели. В частности, в практике четырех основ памятования правильное памятование должно возникать в контексте всех компонентов Благородного восьмеричного пути. Оно должно быть построено на правильном воззрении, опираться на правильное намерение, основываться на нравственности и взращиваться посредством применения правильного усердия. Без правильного воззрения или правильного намерения человек будет практиковать внимательность, не переходящую в правильное памятование. Поэтому внимательность как таковая никоим образом не охватывает полный объем випассаны, представляя собой лишь начальную фазу медитативного развития правильного памятования.

‒ В некоторых кругах есть тенденция отдавать предпочтение практике випассаны перед практикой шаматхи. Как бы вы это прокомментировали?
Термин «шаматха», который переводят и как «спокойствие, безмятежность», и как «медитация успокоения ума», относится к широкому спектру практик, нацеленных на достижение «самадхи» ‒ чрезвычайно сфокусированного внимания, или однонаправленного сосредоточения. И памятование, и самоанализ являются составными частями всех видов практики шаматхи, и концентрированное внимание, которого человек достигает посредством такой практики, может быть применено к любому объекту: маленькому или большому, простому или сложному, относительно стабильному или изменяющемуся. Практикой шаматхи часто пренебрегают во многих современных буддийских школах и направлениях, таких как Дзен, Тхеравада и тибетский буддизм, в лучшем случае относя ее к второстепенным.

Традиция Дзен с ее упором на «внезапное просветление» не выделяет шаматху в самостоятельную практику. Она скорее инкорпорирована в практику дзадзен «простого сидения» и в размышления над коанами. Та же самая тенденция наметилась недавно в современной традиции Випассаны, которая перестала делать упор на шаматху. Но в традиционной литературе Тхеравады и Махаяны практика шаматхи занимает центральную позицию в известной триаде из нравственности, равновесия ума (расширенное понимание самадхи) и мудрости.

Более того, совокупность буддийских практик, преподаваемых в категории самадхи, охватывает гораздо больше, чем одно лишь развитие однонаправленного сосредоточения. Эти практики нацелены на достижение особых состояний ментального здоровья и равновесия, и все медитации проникновения в суть в оптимальном случае практикуются на их основе. Без памятования невозможно добиться равновесия ума. А без стабильности и яркости внимания, достигаемого практикой шаматхи, буддийские практики развития мудрости обречены оставаться неполноценными из-за возбужденности, притупленности и других препятствий. Нравственность и равновесие ума поддерживают друг друга так же, как шаматха с випассаной.

‒ Памятование как практика обычно ассоциируется с традицией Тхеравады. Какую роль она играет в Ваджраяне?

Памятование, как способность удерживать постоянное внимание на избранном объекте, необходимо во всех видах медитации. В многочисленных упражнениях по визуализации, входящих в практики Ваджраяны, памятование дает возможность поддерживать образ стабильным и ясным. Ваджраяна также включает медитации Махамудры и Дзогчена, и здесь опять же делается упор на стабильное, ясное, неотвлекающееся внимание, как и в Дзене. Но основой для этих практик развития мудрости будет укрепление равновесия ума, включающего спокойное, яркое внимание.

В подлинной практике Махамудры, например, практикующий сперва упражняется в освоении фундаментальных учений о Четырех благородных истинах, включая практику нравственности, равновесия ума и мудрости. Затем он вступает на путь учений Махаяны, отдавая особое предпочтение тем, что ориентированы на идеал бодхисаттвы, а также содержащимся в Праджняпарамите объяснениям о пустоте, зависимом возникновении и природе будды. На этой основе человека посвящают в буддизм Ваджраяны с его уникальными практиками преобразования собственных тела, речи и ума в тело, ум и речь будды. В завершение практикующий упражняется в особом воззрении, медитации и образе жизни согласно традиции Махамудры. Медитация предполагает некоторое радикальное «не-делание», при котором практикующий находится в состоянии неструктурированного осознавания, освобождаясь от цепляния за все виды чувственных переживаний, воспоминаний и мыслей. В результате такой практики все события постепенно начинают становиться вспомогательными средствами на пути к духовному пробуждению, и, наконец, все феномены предстают как чистые проявления изначального осознавания, или природы будды.

Первая фаза медитации в Дзогчене, известная как «прорыв», очень похожа на махамудру, и на первый взгляд обе традиции могут показаться идентичными практике внимательности, выполняемой в современной традиции Випассаны и в Дзене. Но, как мы заметили во время разговора о правильном памятовании, ключевую роль играет контекст практики, а методы, кажущиеся одинаковыми на поверхности, могут иметь глубокие базовые различия. К примеру, в Дзене монахи традиционно практикуют нравственность и годами изучают огромные трактаты своей традиции, прежде чем целиком посвятить себя медитации. То же самое часто происходит в Тхераваде и в тибетском буддизме. Каждая из этих традиций представляет практику медитации в контексте своего мировоззрения, глубоко пронизанного буддийскими прозрениями.

‒ Не могли бы вы привести несколько отличительных характеристик мировоззрения Махаяны и Ваджраяны, из-за которых практика памятования в этих традициях отличается от практики памятования в Тхераваде?

Правильное памятование проявляется только в контексте правильного воззрения и правильного намерения, и в каждой из этих буддийских школ имеются свои, отличные от других, интерпретации этих двух элементов Благородного восьмеричного пути. В буддизме Тхеравады правильное воззрение в основном связано с тремя темами: непостоянством, страданием и отсутствием «я». Правильное намерение – это мотивация для практики, основанная на распознании природы и причин страдания и стремлении достичь необратимого освобождения ото всех омрачений ума, составляющих корень страдания. Некоторые современные учителя Випассаны редко подчеркивают значимость правильного воззрения или правильного намерения, и мне кажется сомнительным, чтобы практика памятования сама по себе [понимаемая исключительно как развитие внимания – прим. ред.] могла привести к каким-либо «надмирским» реализациям. Опять же, если бы памятование в том виде, в каком его часто понимают сегодня, была единственной практикой, необходимой для достижения просветления, тогда наличие всех остальных учений Будды было бы бессмысленным.

В буддизме Махаяны правильное памятование практикуется вместе с воззрением о пустоте, зависимом возникновении, природе будды и с намерением достичь совершенного просветления ради блага всех живых существ. Говорится, что без такого воззрения и мотивации практика памятования и всех близких форм медитации не приведет к состоянию будды. В традиции Ваджраяны правильное воззрение включает «чистое видение» – восприятие всех феноменов как проявлений изначального осознавания, а правильное намерение понимается как альтруистическая мотивация достичь состояния совершенного просветления как можно быстрее ради блага всех существ. Это та же мотивация, что и в практике Махаяны, но с бОльшим пониманием срочности.

В каждом из этих случаев памятование принимает разную форму. Свои особенности проявляются в ней, и когда оно практикуется с материалистическим мировоззрением и мирской мотивацией, т.е. просто для снятия стресса и переживания большего счастья в этой отдельно взятой жизни. Если мы станем развивать внимание как таковое в контексте современного материалистического мировоззрения, то нет оснований утверждать, что это принесет тот же результат, что и развитие внимания в контексте буддизма Тхеравады, Махаяны или Ваджраяны.

За прошедшее столетие буддизм подвергся чему-то вроде протестантской Реформации: уменьшается число монахов, но растет популярность медитации среди буддистов-мирян. Замечательно, что так много людей в наше время включают буддийскую медитацию в свою повседневную жизнь. Но нельзя недооценивать и значимость многих лет, посвящаемых изучению и практике медитации, когда это занятие становится профессией. В конце концов мы ведь не доверили бы свои зубы тому, кто просто посетил несколько семинаров по зубоврачебному делу и практикует около часа в день. Так разве не следует проявлять еще больше осторожности, доверяя свои умы инструкторам по медитации, не имеющим многолетней профессиональной подготовки в теории и практике медитации?

Все зависит от нашего воззрения и намерения в отношении медитации. Если мы стремимся всего лишь к медитационной терапии для снятия стресса, проработки личных психологических проблем и более уравновешенной жизни, то, возможно, и нет нужды в высококвалифицированных учителях медитации. Но когда мы ставим цель выше –освободиться из круговорота бытия и достичь совершенного просветления, то нужно полагаться на тех, кто много лет профессионально занимался теорией и практикой медитации. Монашество традиционно играло ключевую роль в этом вопросе, и, я надеюсь, так будет продолжаться в будущем. Но для того чтобы так происходило, необходимо, чтобы монахов поддерживали буддисты-миряне, как это было в прошлом.

‒ Наверное, западные сообщества с буддистами на полставки едва ли способны произвести на свет просветленных учителей?

Если бы у нас были только ученые на полставки, то ни одна наука не выросла бы до своего нынешнего уровня. Аналогично, если бы все наши врачи и психотерапевты были бы только врачами и психотерапевтами на полставки, то наша система здравоохранения, сохранения телесного и умственного здоровья, находилась бы в гораздо худшем положении. Говоря шире, представьте мир, где все слесари, электрики, фермеры и учителя работают на полставки. Если бы все основные специальности были отданы в руки любителей, то современная цивилизация была бы неизмеримо беднее.

Путь к духовному пробуждению – наиболее сложный из всех человеческих устремлений и подразумевает глубочайшую трансформацию человеческого существа из заблуждающегося и несчастного создания в просветленного мудреца. Если мы хотим производить просветленных учителей в современном обществе, то личностям, которые от всего сердца желают посвятить себя этому пути, независимо от того, хотят они стать монахами или нет, надлежит оказывать всевозможную поддержку. Это будет наш величайший подарок следующим поколениям.

Перевод Анны Лисковец  http://savetibet.ru